18.12 Часть 1.

1 часть

Ночь, дорога, ТП.

 Сегодня вечером умер мой папа. Думаю, этого предложения достаточно, чтобы выразить все то состояние, которое было у меня в тот вечер. Банально, но, действительно, нет таких слов, чтобы выразить чувства, которые находятся внутри этих строчек. Можно даже не пытаться. Однажды я наткнулась на французскую музыкальную группу Nocturnal Depression. Послушав этот жесткач, я подумала, что этой музыкой только и выражать адскую боль внутри тебя.  Как я ошибалась. Эту боль не может выразить ничего.  С этой секунды твоя жизнь навсегда станет уже другой. Бесповоротно. И нет никакой новой жизни с понедельника, с диеты, с обновления гардероба и прочей херни. Твоя новая жизнь начнется внезапно и за секунду. А вернуться к прежней ты уже не сможешь никогда. Написать обо всем этом можно целую книгу. Но сейчас мой короткий рассказ об аварии, случившейся в тот же день и о наших судебный прениях.

Буквально через полчаса к нам в дверь уже стучала представительница похоронного бюро. Как это мило. Хорошо, что не раньше, чем мы сами узнали. А то ведь у нас в городе и такое было. Ты еще не знаешь, что умер близкий человек, а они знают и сообщают тебе об этом. То есть ты сидел в кресле, пил чай, жевал плюшку, и тут в дверь – тук-тук, у вас вот умер родственник, давайте мы его похороним, у нас домовина уже для вас сделана.

Итак, у нас ребятки из похоронки еще вежливые оказались. Наутро под окнами еще одно агентство «аля, вам пора в другой мир» стояло, но им уже не довелось сбарыжить этот заказ. Излишняя ненавязчивость их подвела. Хотя в целом подобная услуга довольна даже удобна. Потому что еще куда-то катиться, обзванивать ритуальные агентства совершенно нет желания.

Поехали мы сразу за похоронным агентством той же ночью, чтобы заключить договор. Так они могли заняться всем этим делом с самого утра. Мы еще просто не знали, чем это кончится.

Мама села в машину с сотрудниками агентства, мы поехали на папиной следом. Неслись они по городу так, словно хотели и всех нас заодно похоронить, чтобы оптом. Им удивительно везло пролетать на все зеленые светофоры на бешеной скорости. Мы старались не отставать, но я, как главная трусиха, орала, что нефиг так гнать, что у них есть адрес, что мы их в любом случае найдем. Тем более, они конкретно нам сказали, что офис их находится на улице Урицкого. Огада, а сами они оказались на Образцовской площадке. Видимо, решили, что если сразу скажут, что так далеко ехать, то мы откажемся. Правильно, собственно, решили. Но делать нечего, мы все уже едем.

На повороте на Нижний Засызран, нам отчаянно посигналила какая-то спец машина. Это был знак, но знаки почему то люди замечают уже после произошедшего. В итоге, мы все равно отстали от похоронки, так как дорога началась с поворотами, да еще и темень. Нестись как они мы не собирались, вообще не понимаю тех водителей, кто топит со скоростью больше, чем машина позволяет. Мы сбавили скорость до минимума, впереди к тому же загорелся красный светофор, а за ним нас ждал пешеходный переход. Дорогу мы эту немного знали, так как частенько наведывались в рок-клуб в этом месте. Перед пешиками мы всегда тормозим, ведь  никогда не знаешь, какой олень не посмотрит по сторонам и выпрется перед твоим носом. И хоть он будет трижды виноват, сидеть и жевать сухари на шконке будешь ты.

За светофором и пешиком был легкий изгиб дороги, поэтому машину похоронного бюро мы уже не видели, они, ни разу не тормозя нигде, унеслись уже в далекие дали. Хотя и до этого мы видели лишь их тускло светящуюся задницу вдалеке. И вот за пешеходным переходом случилось то, что забыть позже оказалось не просто.

Я еще издали видела стоящий по центру автомобиль с включенным левым поворотником. Обычно я всегда пялюсь прямо перед собой, на дорогу, поэтому всегда замечаю, кто да что. У нас в семье именно я раздаю на дороге вот эти многозначительные: «Ну, посмотри, какой козел, а?», «Куда прешь, мудила?», «Ну и дорооооги!». Машина не произвела на меня впечатления, так как не подавала никаких признаков, что она нас не пропустит, как положено. Но, внезапно, буквально за 15 метров я увидела, что на меня начали надвигаться фары, и встречная машина начала движение. Какого-то хрена она решила повернуть прямо у нас перед носом. То есть она стояла, стояла, а тут вдруг решила повернуть. Словно кто-то там педальку газа решил понажимать ради веселухи. Скорость после пешика мы, конечно, не успели набрать высокую, но и не тащились уже на 10 км/час. На дороге каша. Снежное месиво размазано во все стороны. Сашка резко жмет на тормоз. Далее все происходит за мгновенье, но это мгновенье до сих пор отчетливо живет в моей памяти, со всеми звуками, картинками, ощущениями. Я теперь спокойно не могу на машине ехать. Особенно на такси. У меня все судорожно сжимается внутри. Не знаю, пройдет ли это чувство со временем. Возможно, если бы мы впечатались в такую бабоньку при свете дня, когда радостно серебрился снег и светило яркое солнышко, согревая толстых снегирей на ветках, да еще и не было бы трагедии позади, я бы забыла всю эту хрень быстро. Но в тот вечер было слишком жутко.

Жизнь перед глазами не пронеслась. Видимо, раз не суждено мне было занять в этот день очередную домовину, гравюры из жизни не показывались. Резкий звук тормоза, ощущение ужаса, свет фар перед глазами, затем темнота, ведь я зачем-то наклонилась вниз влево, ближе к Саньку, а, может, я просто зажмурилась, и удар. Жуткий, глухой, громкий, заполняющий собой все твое сознание. Затем металлический скрежет, наполненный мелкими звуками трескающихся внутренних частей автомобиля. И шуршащий выброс подушки безопасности. Сашка впоследствии сказал, что мысль была о возможности увидеть двигатель изнутри. И боль, резко возникла боль в груди, хотя удара себя обо что либо я даже не почувствовала.  Вот так, наверное, и умирают в автокатастрофах. Секунда металлических скрежетов, боль и тебя нет. Как я счастлива, что последний пункт нам сегодня был не заготовлен. Я видела довольно много записей с видеорегистраторов при авариях, теперь мне довелось испытать те ощущения уже не через монитор.

Затем тишина. Реально стало невероятно тихо вокруг. Я поняла, что жива, даже, скорее всего, достаточно цела. Но, слева было тихо. И я не могла заставить себя посмотреть туда. Я тупо смотрела вниз, на ручку переключения скоростей. Потому что пережить в этот вечер еще одну смерть я бы не смогла. Меня после этого можно было бы увидеть только в окне дурдома. Сидела бы, кораблики рисовала.

Но, мир внезапно словно ожил. Слева раздалось шуршание, родной голос спросил: «Жива?». Облегченно вздохнув, я произнесла: «Да». Вокруг захлопали двери остановившихся автомобилей, народ кругом забегал. Я ляпнула тупую мысль: «Давай выбираться, а то машина взорвется». Видимо, куча пересмотренных киношек дала о себе знать. Вылезла я почему-то на четвереньках, все таки, состояние шока нельзя не учесть. Ты реально половину сразу не соображаешь. И боль прошла. Я словно ее ощущала, но в тоже время она словно была не у меня сейчас, а где-то в другом времени. Больше я никак не могу оценить свое состояние. Какой-то парень спросил меня сразу, все ли у меня в порядке. И тут меня прорвало. Я сорвалась и довольно грубо громко закричала, что у меня сегодня все хуево, неужели не видно. Прости, чувак.

Мы выползли, у Сашки текла кровь из ноги. Он высказал предположение, что у него просто рана, так как наступить на ногу он вполне мог. Хотя его смущала вязкая жидкость, вытекшая вместе с кровью и хрустящий звук  при ударе.

Окружающие нас люди сразу вызвали скорую, убедились, что со всеми относительно все в порядке и начали разъезжаться. Кстати, никто нас судорожно не фоткал, все лишь помогали. А то только и слышно вокруг, что современные люди тебя сначала сфоткают, а потом уж если успеют, то помогут.

Еще до приезда скорой, я видела в панике бегающего вокруг машин мужика, который орал, что это мы виноваты. Еще около минут 10 я была уверена, что он и есть водитель второго автомобиля. Но, после приезда скорой, я поняла, что жестоко ошибалась. Им оказалась блондиночка. Которая даже не удосужилась вылезти из машины. Окей, ладно, оставила я пока свой сарказм при себе, у всех разный порог боли. Да и мало ли что она там сломала. Из машины ее выводил врач скорой помощи. Шла она, еле передвигая ногами. Меня осматривали в скорой вместе с ней. Она театрально показывала свой кровавый палец (она его сломала, как оказалось). Как можно было сломать мизинец, если ты держишь руль? У тебя удар справа, и не вылетает подушка безопасности. Уж не болтала ли ты, милочка, по телефону в этот момент? Ох, оставлю свои домыслы при себе. Так вот, так показывать свой палец надо уметь, киноиндустрия по ней плачет. Губки трясутся, пальчики дрожат, еле вытягивает руку. С такой нервной системой, вам, сударыня, не место за рулем.

Автоледи, если можно ее так назвать, увезли на скорой. Она плакалась, что не сможет остаться. Конечно, виновата барышня, вот и ретируется. Сашку тоже хотели, но он отказался, и ему просто перебинтовали ногу. Приезжала похоронка с моей мамой, оценили сюжет для баталистов, затем уехали. И мы остались. Ждать ГИБДД, эвакуатор, отца Саши и еще чего-нибудь.