18.12 Часть 2.

Холод, разбор, травматология.

Приехали сотрудники ГИБДД. Затем  отец. Он сразу все нафоткал, поставил свой автомобиль с видеорегистратором, чтобы все снимать. Впоследствии фотографии нам еще пригодились. Хоть и сняты они были на 1 мегапиксель. Тогда я впервые пожалела, что у меня не современный телефон с хорошей камерой.  Видеорегистратора, увы, у нас не было. Теперь то мы уж его купим. Хотя, я надеюсь, больше, мы подобного не испытаем.

Сотрудники ГИБДД вальяжно все замерили, сфотографировали, оценили обстановку и сразу еще на месте вынесли вердикт о виновности автоледи, выехавшей на встречную полосу, нарушившую пункт 8.8 ПДД. Для них все было просто и очевидно, так как ситуация однозначная. Как говорится, ежу понятно. Хотя почему именно ежу? Ежи такие умные? Надо документалку посмотреть про ежей, я ж люблю документальные фильмы посматривать. А вот про ежей упустила. Как то неправильно это. А они вон все знают.

Бегавший до сих пор вокруг машин мужик, начал рьяно данному вердикту возмущаться. Как оказалось, он являлся сожителем виновницы, к которому она и ехала на его работу в шиномонтаж. Он высказывал там такие гениальные предположения, что я аж заслушалась. И что собаку она там спасала, и десять пешеходов там неслось по дороге, и что мы ее объехали, затем вернулись и припечатались в нее. И с луны то мы чуть ли не упали. Угу, посадка неудачно прошла. А корабль наш марсианский отлетел в кювет. Фантазер, сказочник хренов.

Все измерения, сбор показаний проводился довольно долго, мы успели изрядно замерзнуть. Но сожитель виновницы, походу, холода не ощущал, его рот не закрывался и высказывал все новые и новые версии произошедшего. Он просто выложил кучу вариантов для адвоката, жаль, что тот их не учел на суде в дальнейшем, а придумал уж слишком унылую версию. Адвокат там приехал, местный кандидат, борец за добро и справедливость, их знакомый, видимо. За справедливость он, как же. Виновницу не просто защищал, а еще и на нас вину перекинуть собирался. Я все понимаю, работа адвоката она такая. Но тогда и не стоит потом с плакатов кричать о порядочности.

Я прямо представила, как мы бы за него проголосовали. А потом раз, теплая встреча в суде, и ваш избранный, ваш улыбающийся человек, радеющий за правду и честность, глядя в глаза пытается налепить на вас всю вину, хотя прекрасно знает, что виновата его клиентка.

Ну, это моветон. Как сказала мне одна знакомая, что никогда ей не приходилось так врать, как работая юристом.

Наконец, все закончилось, нас отвезли в травмпункт, где у меня зафиксировали ушиб грудной клетки, а у Сашки оказался перелом надколенника. Вот тебе и ранка. Естественно, его уже никуда не отпустили, а подняли на другой этаж в травматологию. Я пошла следом.

Время уже было далеко за 11 вечера. В коридоре медсестры сняли с него штаны, ботинки и отдали все это добро мне. И покатили его на перевязку, наложение лангетки. А мне сказали ждать. И я осталась. Я стояла в центре коридора, сжимала в руках кровавые джинсы, держала одинокие ботинки, оставшиеся без хозяина. А от меня медленно отдалялась каталка с лежащим на ней мужем. И сверху мерцала унылая желтая лампочка. Ни дать, ни взять. Кадр из мрачного кино. По щекам медленно потекли слезы, стало так жутко, казалось, что весь этот день приснился мне. Ведь всего несколько часов назад мы выбирали соки-воды для новогоднего корпоратива, собирались заехать на автомойку, чтобы помыть машину, ведь забирать папу из больницы я не хотела на грязной машине. А я была уверена, что заберу его. Мысли о том, что он умрет, что забирая на неделе детей от родителей, тогда в коридоре я увижу его в последний раз, просто не существовало. И вот я стою, мужа увезли, и папа где-то здесь рядом в больнице, но одновременно его уже нет.

Из этого отчаяния меня вывела нарисовавшаяся в коридоре блондинка, жмущая на педаль газа. Она вылезла с перебинтованной рукой, стояла, болтала по телефону, шаркая ногой в сланцах по протертому линолеуму. Слезы сразу испарились, на смену пришла злость. Я пошла мимо нее, злобно смотрела и тихо ругалась, а, возможно, и не тихо. Вообще, мне хотелось просто пиздануть ей между глаз кулаком, обмотанным ремнем от джинс, но это недопустимо. Ибо нехуй попадать под ответственность из-за таких вот личностей. А все, кто кричит: «Да я бы на твоем месте, я бы ее размазала, да я бы натянула ей зенки на попец, да я бы, да я бы…» Бла, бла, бла. Во-первых, большинство из кричащих не сделало бы ровном счетом нихуя. А те, кто смог бы, лучше бы о последствиях думали. Так, виновата она во всем, вы белые и пушистые. А пизданув, можно попасть под нанесение тяжких. А можно и, нечаянно, в порыве увлеченности пристукнуть конкретно и повесить на себя судимость, тем самым обеспечив своих детей с малых лет мамкой-уголовницей. Так что, нет. Моя жизнь мне дороже, чем кулак на ебале подобных людей.

Сашку вывезли, распределили в палату. Там его ждали мужчины с веселыми жизненными историями, которые привели их сюда. После их рассказов, мне сразу перехотелось кататься на ватрушках, санках, привязанных к снегоходам, качелях и вообще заниматься чем-то опаснее лежания на диване. Ибо сломанные позвоночники,  раздробленные ноги, разорванные на 33 шва задницы впечатляют. А меня отправили домой. Выйдя из палаты, я приметила снова эту девчулю, обнимающуюся со своим мужиком в шапке-презервативе. Недолго думая, достала телефон, позвонила сестре и высказала все, что я  думаю о них. Не стала отходить, чтобы и они услышали все мое нелестное мнение. Затем я спустилась вниз, чтобы забрать одежду, там меня ждал папа Саши. Я все еще распиналась в красных словцах про данную ситуацию. После разговора, папа показал мне на рыдающую и глотающую корвалол  тетеньку. Сказал, что это ее мать и не стоит мне так орать. Ха, подумала, я. Наоборот, стоит добавить децибел. Поэтому я еще и громко высказала, что ее дочура получила права методом широкого открывания рта. И мы гордо удалились. Конечно, мат и легкое хамство нельзя назвать предметом для гордости, но в тот вечер высокопарно вещать на языке Пушкина или Гоголя было невозможно.

Оставили позади этих двух шебутных. Там вот мужика после ДТП на трассе с Камазом привезли. У него все собирать надо как пазл, а он шутки шутил и пытался встать, куртку сам снять. А эти, тьфу прямо. Одна всем ноется, что у нее все сломано, она только лежать может. Сама при этом бегает по коридору. Вторая лекарства глотает. Поздно, душенька глотать. Дочь за руль нехрен пускать было. А то она мало того, что машину свою на встречку вынесла, так еще и даже проскочить не попыталась, остановившись вместо этого в панике. В кабинете рентгена, медсестры спросили меня, не из того ли я дтп, где блондинка орущая? Я удивилась, сказала, вроде да, мы с такой голубушкой были. Так они мне со ржачем рассказали, как она рентген не могла нормально сделать, истерила и орала, что ей больно все и мучают ее бедную. Силком ее затащили. Ну, не хочешь лечится, чеши тогда домой переломанная. Что за маразм.

Вернувшись домой, закрыв за собой дверь, я внезапно ощутила наконец ту боль в груди, про которую совсем забыла. Ушиб сразу дал о себе знать. И нога заныла. Оказалось вывих. Как жаль, что не зафиксировала его в травмпункте. Сняла джинсы и еще раз прифигела. У меня была кровь на штанах, но я думала, что это от Сашки. А оказалось, у меня рваная рана, пусть небольшая, но глубокая. Теперь там остался шрам. Ее явно следовало бы зашить. Был бы тонкий шрамик. А теперь остался грубый и толстый. И штаны на помойку. Обычно я ношу штаны до состояния – уже нет места для рванины. Как глупо, подумала я, думаю о каких-то штанах. Моя психика явно пыталась справиться и не сорваться.

Оценив свое состояние, я поняла, что в эту ночь я уже не усну. Я выпила кофе и пошла мыть полы. Да. Я люблю убираться, люблю чистоту. В ту ночь мне тоже хотелось чистоты. Хотелось просто смыть этот день. И я мыла, мыла эти полы. Мыла долго, ушиб давал о себе знать, было жутко больно двигать руками. Нурофенчик мой любимый меня не спас. Утром пришлось покупать похлеще таблеточки. Вытерла всю пыль, со всех углов. У меня итак ее не было, я утром только вытирала, но я все терла и терла. Если бы остаток ночи был длиннее я бы еще и шторы перестирала. Чистый психоз. Но, рассвет известил меня, что пора смыть день с себя, зайти в душ и идти к Сашке. А затем к маме. Ведь сегодня привезут папу домой. А впереди меня ждали похороны, бессонные ночи две недели от боли в грудной клетке, пара месяцев лежачего любимого мужа и судебное разбирательство. А до конца жизни невосполнимая потеря, пустота, которую принес это ужасный день.