О батоне

Хм, напишу о жире на жопе. Он у меня есть всегда.

Во-первых, я не из категории счастливчиков, которые жрут и не толстеют. Противные такие, а)) Я понюхаю сыр и все, сыр на щечках. В прямом смысле. Поэтому, отощать мне не дано.

Во-вторых, у меня толстеет все. Вообще все. У меня не будет откладываться на пузе или только на ногах. Нет, у меня походу даже глаза толстеют. Хотя вес таким образом смотрится гармонично. Когда я в школе была на 10 или даже больше кг (может и 15) толще, у меня был 40 размер обуви. Кхм, толстая лыжа. Сейчас 37. Но вы бы знали, как я ела в школе. Тогда я ходила на компьютерные курсы, а потом приходила домой смотреть «Тайны Смолвилля». А для просмотра я брала батон. Отрезала от него по шесть толстых кусков, мазала все это дело маслом, а  сверху наливала варенье. И все это съедалось за серию. И я еще оставалась голодной. Да и маслом то я не мазала, я его накладывала на батон. Прямо брусками. Как бобер на плотину.

Но это детали, аххаа. Итак, с ногами то ладно, красота, даже и с лыжей ходить нормально. Но есть лицо. И лицо у меня тоже либо прет, либо тощеет. Так вот, когда я выписалась из роддома, худая как никогда в жизни, лицо напоминало психичку. Я ведь похудела за беременность, выписалась с весом в 50 кг, чего никогда не видела и больше не увижу на своих весах. И лицо запало. Я смотреть не могла на себя. Впалые скулы, отсутствие щечек, синие глазницы, острый подбородок. Просто зомби. Или пациент неврологички. Или все вместе. Но зато ребрышки торчали, ножки тоненькие, лепота.

Итак, были у меня сороковые лыжи. Хотя  я и не выглядела пухлой, надо отдать должное фигуре, распределяющей вес равномерно. В детстве так я вообще была худой, судя по фото в альбомах. Но батоны все же сделали свое дрожжевое дело.

Долгое время меня это не парило. Друзья были, ухажеры, сующие мне в нос свои розовые открытки, тоже. А для девочки подростка что еще надо.

Когда паренек из соседнего класса назвал меня пухлой для этой юбочки, я вовсе не надумала худеть. Так анорексию можно словить, а потом сидеть у Малахова и плакать, что вот «Васька жирухой обозвал,с моими 40 кг,а его так любила.Отощала для него. А он слился к Зинке». Это не мой вариант. Мой вариант–взять стул и через весь класс швырнуть его в обидчика. И уйти гордо.

Правда, я недалеко ушла. Унылый обидчик нажаловался. Пришлось выслушать лекцию в хоромах директора о том, что «девочки так не поступают» и «ты могла сломать доску».

Но однажды меня озарила мысль, что пора бы стать лучше. Озарила она меня не просто так. Мы пошли в гости с родителями. А у их друзей была огромная собаченция из категории помесь бульдога с носорогом. Собака была милейшая и добрейшая, поэтому я ее не только затискала, но и сфоткалась. Затем я радостно принесла фото домой и поняла, что 3,14здец. Лютый, феерический. На фото я сидела с псом с такого ракурса, что долго втыкала, где, собственно, бульдог.

Вот тогда я скинула к первому выпускному все лишнее добро. Я перестала жрать свои батоны и конфеты на ночь. Как раз и Смолвилль закончился. Правда вот конфеты я жрала не с сериалом, а на ночь с книгой. Тут оказалось сложнее. Первое время пить пустой чай была адища. Вместо букв в книге я видела конфеты. Но все же это не настолько тяжелая наркота, ломка быстро прошла. Вру, не прошла. Просто я жру их теперь только днем, ну чтобы как положено «я не ем конфеты после шести». Это шестая, после нее не буду.