Зверство в детском саду

Если на душевном вечере среди друзей рассказать, что однажды ты голенькая отмывала подушку, покрытую непереваренной едой изо рта, скорее всего первая мысль у них будет, что ты налакалась тогда знатно. Перебрала женщина. Расслабилась. Бывает.

Однако, отнюдь. Нет, напиться то иногда у меня выходило неплохо. Не святоша. Тут просто иногда думаешь вечером, что немого пьешь. А с утра просыпаешься – оказывается, нажралась. Но до описанного выше состояния мне дойти не удалось. Никогда не поздно, так то.

А ту самую подушечку отмывала я, будучи малявкой в детском саду. День тогда явно не задался. Как говорится: «В один глаз светило солнце, из другого торчало копье». Стало дурненько мне после обеда. С этой проблемой я пришла к воспитателю. Ничего удивительного она мне не сказала, кроме как: «Сейчас спать все равно, полежишь, хорошо станет».

Окей. Лежка тюленя мне особо не помогла. Обеденная запеканка явно просилась наружу. И не через хорошее отверстие. А через то, в которое я больше люблю закладывать еду, нежели ее выводить. Ибо там можно ощутить весь купаж вкусов. А если эти вкусы будут полупереваренные, то это вызывает осеннюю депрессию.

Моя беготня с кровати и жалобы, что лучше мне становится не помогли. Силком меня запихали в кровать, впечатав фейс в подушку. От этого теплого и тесного контакта с застиранным хлопком дурнота решила все же выйти. Мне сразу похорошело. Чего не скажешь о подушке.

Увидев эту нелицеприятную картину, взрослые начали ор. Перебудили всех остальных, верещали как корни мандрагоры. Меня выдернули с койки, сунули в руки комплект блевотины и подушки, отправили ее стирать. Майку надеть не дали. Стой голая, да чтобы отмыла до блеска. Я скромно хотела заметить, что до моего фиаско подушка выглядела не лучше. Но свой детсадовский сарказм оставила при себе.

Сомневаюсь, что няня отмывала нашу посуду ледяной водой. Наверняка, ее рученьки плескались в водоеме, подогретого неким агрегатом. Мне же врубили ледяной фонтан. Попытки открыть соседний вентиль не принесли успеха. Рядом стояла няня-конвоир. Среди голубой плитки, брызг ледяной воды по босым ногам и грозного взгляда Большого брата в спину я ощущала себя практически в исправительной колонии строго режима. Да, чего мелочиться, сразу в «Полярной сове». Не спрашивайте, откуда я про нее знала в садике.

Подушку я отмыла посиневшими ручонками, сунула ее руки коменданту и гордо удалилась за одеждой. Маме не рассказала. Не знаю почему. Просто к вечеру я уже записала няню в сомнительные личности, а ситуацию проработала в свою пользу, отпустила, но взяла для мемуаров.